# Возвращение оригами

> Роман Свиридов

![](/assets/32.jpg)
![](/assets/33.jpg)
![](/assets/34.jpg)
![](/assets/35.jpg)
![](/assets/36.jpg)

```
 «В новогоднем небе   
 Вдруг померещился   
 Танец тысячи журавлей»  
    
 Ясунара Кавабата  
```
    
```  
 «У Великого квадрата нет углов»  
    
 Лао Цзы  
```  
  
С наступлением весны трудно избавиться от желания кинуть водяную бомбочку из окна или сложить из бумаги яркий цветок. Мы передаем детям полузабытые секреты мастерства. И «легким движением руки...» превращаем плоский лист в журавлика. Ворону и лягушку. Ни надрезов, ни клея. Чтобы вспомнить эту гениальную простоту в ожидании чуда приходится долго ломать голову, мысленно превращаясь в этот самый лист и как бы изнутри махая крыльями, кусаясь и прыгая вместе с ним. 

От японских слов «ори» - складывание и «гами» - бумага произошло название оригами. В истории этого искусства много белых пятен. Бумага -- непрочный материал, плохая помощь для археологов. 

Своим существованием оригами доказывает, что идея важнее материала. Под разными именами складывание появлялось. Забывалось и возрождалось снова. Китай, Корея, Испания и Мавритания имеют законное право оспаривать авторство оригами у Японии. 

Можно предположить, что прото-оригами существовало задолго до изобретения бумаги. Для складывания вполне пригодны береста и листья растений, пергамент и папирус, тонкий войлок и плотная ткань. Фольга, а теперь и полимерные пленки. 

В Японии бумага могла появиться вскоре после изобретения ее в Китае около 2000 лет назад. Вероятно, что вместе с бумагой были придуманы и первые простейшие фигурки. Самостоятельное производство бумаги в Японии началось только в VII веке н.э. 

Сначала оригами использовалось в культовых обрядах синтоизма и дзен-буддизма. Перед входом в синтоистский храм располагался бумажный знак «гохей». Позже он стал прикрепляться к поясам борцов сумо. Для жертвенных приношений использовались коробочки «санбо» и конверты «носи», которые до сих пор применяются для украшения подарков. С периода Камакурского Сегуната (1185-1333) оригами вошло в придворный этикет. Самураи делали бумажные амулеты, чтобы добиться безопасности и победы. Во время свадебных церемоний бокалы для рисовой водки саке украшались бумажными бабочками, а бокалы новобрачных - фигурками жениха и невесты. До наших дней дошла традиция особого складывания писем. Помимо необычной формы эти письма украшались символическими фигурками и дополнялись бумажными замками, о секретах которых знали только избранные. 

К периоду Токугава (ЭДО) (1603-1868г.г.) складывание превратилось из официального в более светское и популярное увлечение. В это время создаются наиболее известные классические фигуры, включая знаменитого журавлика, ставшего символом оригами. В одной из первых книг «Сембадзуру Ориката» (1797 г.) автор, настоятель храма Рокоан. Приводит в разных сочетаниях гирлянды журавликов, сложенных из одного, предварительно надрезанного листа. 

Возрождение оригами началось в середине 20 века и связано с именем Акиры Йошидзавы. После того, как им была придумана удобная система обозначений, упростились записывание и прочтение фигур. Он придумал тысячи лаконичных произведений, а в 1954 году создал первое общество оригами. В 1967 году было учреждено Английское общество оригами. 

С началом перестройки в СССР в 1988 году при поддержке фонда Культурная Инициатива (Фонд Сороса) и при участии Посольства Японии был создан первый в России Всесоюзный центр Оригами. В настоящее время в десятках стран мира: Японии, США, Великобритании, Корее, Испании, Италии, Германии, Франции, Голландии, Венгрии... издаются журналы и книги, проводятся любительские и научные конференции. 

Из наивного хобби оригами становится значительным международным культурным событием. Сложилось несколько самостоятельных направлений. 

Во-первых, Оригами и педагогика. В игровой форме складывание помогает усваивать сложный материал по геометрии, развивает технические навыки. Образное восприятие, художественный вкус, память, интуицию. В некоторых школах оригами вводится в качестве самостоятельного предмета. 

Во-вторых. Оригами и арт-терапия. Занятия с бумагой способствуют социальной реабилитации больных с ограниченной подвижностью, улучшают ориентацию в пространстве для людей с нарушением зрения. Мелкая моторика в процессе складывания способствует развитию речи и логического мышления. Оригами успокаивает в стрессовых ситуациях и выводит из депрессии. 

В-третьих. Оригами и пространственное моделирование. Элементы оригами используются в дизайне упаковки, одежды, интерьера. С помощью изгибания листов бумаги находятся более эффективные методы конструирования и одновременно определяется поведение конструкции под действием различных нагрузок. 

Так японские ученые используют оригами в автомобилестроении для определения наилучшей «сминаемости» автомобиля при авариях, повышающей его безопасность для пассажиров. Аналогичные разработки проводят в Германии для поиска оптимальной конструкции надувной подушки безопасности, особенно для проверки надежности системы и предсказуемости поведения материала подушки при разворачивании. При этом используются компьютеры для моделирования сложных складчатых структур. 

В-четвертых. Оригами и художественное творчество. Искусство складывания не сводится к простому копированию образца или видимого предмета. Недостаточно также владения техническими приемами складывания. 

Несмотря на то, что повторение, а тем более изобретение фигурки требует опыта, терпения и таланта, далеко не всякое складывание становится искусством. Произведение искусства соединяет в себе художественную идею. Замысел с образным решением так, что рождается символ, определяющий новые цели, перспективу развития искусства, формирующий стиль. Вторичность образа и идеи обесценивает творчество, превращает его в ремесло или рукоделие. Несмотря на недостаточную развитость художественного подхода в оригами особенно по сравнению с традиционной графикой и каллиграфией, язык оригами позволяет находить сложные образные решения. 

Это доказывает творчество таких выдающихся оригамистов как Дейв Брил (Англия), Эрик Жуазен (Франция), Майл Ляфосе (США), Тошикаду Кавасаки (Япония) и многих других. Помимо пластического синтеза образа и конструкции необходимо умелое использование цвета, фактуры, размера, рельефности, композиционных дополнений, фона и даже освещения. Но главным фактором является личность художника, его эмоциональность, художественные ассоциации и эстетические задачи. В любом случае оригами обладает значительным запасом изобразительных и выразительных средств. 

Можно сказать, что складывается все, что достойно изображения, конечно. С определенной мерой условности, которая присутствует в любом искусстве. 

В-пятых. Оригами и культура Японии. Оригами неотделимо от традиции японской культуры и, несмотря на все различия с эстетикой западного холодного рационализма, а также разнообразие Европейского художественного опыта, понять оригами, а, значит, и создать настоящие произведения невозможно без настойчивого и внимательного отношения к чисто японскому мировосприятию. Для того, чтобы прочувствовать эстетику «синто» и «дзен» совсем не обязательно всерьез становиться язычником. В первую очередь, необходимо хотя бы на время отказаться от рационализма и посмотреть глазами древнего человека, когда разница между Востоком и Западом реально отсутствовала. 

Священник Павел Флоренский в своей лекции «Общечеловеческие корни идеализма» писал: «Понимать чужую душу - это значит перевоплощаться». Быть может самым близким к народному сознанию является момент гениального озарения поэта, когда снимаются грани мирового обособления, когда он слышит и дольней розы прозябанье и горних ангелов полет. 

И, напротив, нет ничего более далекого от народного непосредственного сознании, как тот духовный атомизм, который как раз изъел и мертвит современную душу... Травы, птицы, деревья, насекомые, всякие растения, всякие животные, земля, вода - каждая стихия вызывает к себе непонятное, благоуханное сочувствие... послушайте, как крестьянин разговаривает со скотиною, с деревом, с вещью, со всею природою: он ласкает, просит, умоляет, ругает, проклинает, беседует с нею, возмущается ею и, порою, ненавидит. Он живет с природою в тесном союзе, борется с нею и смиряется пред нею... Все вещи взирают друг на друга... отражают друг друга» В этом контексте (удивительно) понятным без всяких абстракций становятся основные истоки японского искусства. 

```
 Старый пруд.  
 Прыгнула лягушка.  
 Всплеск в тишине  
    
 Мацуо Басе (1644-1694)  
```
    
Основой синтоизма послужили первобытно - общинные представления о существовании множества духов - богов («ками» созвучно с «гами» - бумага) в образах животных. Растений, камней, явлений природы. Согласно синтоизму человек произошел от одного из этих «ками», среди которых наибольшим предпочтением пользуется Аматерасу (богиня Солнца), а легендарный император Японии Дзимму-Тенно, взошедший на престол в 660 г. до н.э. считается ее потомком, представителем на земле и родоначальником всех японцев. С пришествием в Японию буддизма (VI век н.э.) произошло частичное слияние религий так, что «ками» были признаны воплощениями (аватарами) Будды (Аматерасу) и его почитаемых последователей. На мировоззрение японцев оказало влияние также конфуцианство, морально-этическая основа «бусидо» (буквально, «путь воина») ставшего моральным кодексом самураев. 

Согласно учению «дзен» (происходит от санскритского «дхъяна» - самоуглубление, медитация, сосредоточение) художник не копирует вещи, а выражает свой внутренний мир, свое видение окружающего мира - животного, цветка, травинки... Стремясь к сопереживанию духовной стороны вещей, художник «сливается» с природой. 

В западной традиции аналогичное состояние художника можно передать понятием «эмпатия» (артистическое перевоплощение). Ближе всего оно соответствует методу французского импрессионизма. К основным эстетическим понятиям «дзен» относятся «ваби» - экономия выразительных средств, скромность, умеренность, минимализм и «саби» - патина времени, а также принцип асимметрии. Дзен призывает к целостному восприятию «не два» - «не разделяй». Единство, с одной стороны, выражается в обобщении а, с другой стороны, в уважении к единичной вещи. 

Наше сознание привыкло воспринимать вещи в их множественности, оно скорее расположено воспринимать целое, общее, чем сосредоточиться на отдельном. Традиционное мышление японцев, напротив, сосредоточено на единичном» «один во всем и все в одном». Таким образом, асимметрия возникает для того, чтобы количественная масса подвинулась, оставив свободное место единичному, индивидуальному, но не в смысле западного эгоистического «индивидуализма. 

В-шестых. Оригами - «философия чистых идей». Оригами - искусство целого. Единство, неповрежденность листа является обязательным условием. Именно это отличает оригами от аппликации, папье-маше и вырезания силуэтов, а также от многих искусств, которые строятся на прибавлении и вычитании материала. Бумага - это не просто материал, а, прежде всего, податливая двухсторонняя поверхность, которая легко держит форму. Углы складок, ребра и грани органично сливаются с листом бумаги в выразительный, лаконичный образ. Замкнутый объем скрывает красоту складок. Они не воспринимаются телесно, но для внутреннего сосредоточенного созерцания очевидны. Это не «пустая порода», внутри каменной скульптуры. 

Несмотря на то, что Микеланджело Буонаротти написал о камне: «И высочайший гений не прибавит Единой мысли к тем, что мрамор сам Таит в избытке...», в гораздо большей степени эта фраза могла бы относиться не к мрамору, а к бумаге. 

Пространственная воздушная среда обволакивает складчатую форму со всех сторон, создавая естественную вибрацию, игру света и тени, тонов и полутонов. 

Обычные пластические искусства - живопись, скульптура, графика - достигают целого в мучительных поисках равновесия образа и материала, смысла и формы, предмета и красоты. Целое здесь итог творчества, порой труднодостижимый. 

Оригами, напротив, стремится не утратить целое, обладая им изначально. В связи с принципом целого возникает вопрос о правомерности использования прорезей хотя бы и конструктивно обоснованных. В основе «Целого» лежит «Единое». Монолитное, не имеющее частей и, следовательно, различий внутри себя. «Единое» не допускает ничего иного, тем более, иного «Единого». Все растворяется в «Едином», но «Единое» не переходит в части и даже не оставляет на них следа. Как магнит не оставляет следа на прилипающих к нему кнопках. 

Но переходя в «Целое» части не теряют своей самобытности, а только дополняют друг друга так, что уже не могут друг без друга, как части одного тела. 

Известный современный армянский философ Карен Свасьян по этому поводу пишет: «Важно понять: целое не в сумме частей, а в их организованности. Возможны бесконечные оформления целого; оно поистине неисчерпаемо, и именно здесь следовало бы искать ключ к тайне изобретательства природного или человеческого» 

В-седьмых. Символизм оригами. Восточная традиция искусства целиком строится на символизме. В даосской традиции квадрат (основная форма, из которой собираются большинство классических фигур оригами) является символом земли, материального мира. Это и четыре стороны света, и четыре времени года, и четыре периода жизни (включая инобытие), и даже четыре темперамента. Любые манипуляции с квадратом, например, появление крестообразных осей симметрии, превращение квадрата в треугольник при делении, появление ромбовидной формы и т.д. для Восточного человека означали гораздо большее, чем обычные геометрические построения. Даже образование «гор» и «оврагов» («пещер») на поверхности складываемого листа соответствуют по восточным представлениям понятиям «ин» и «ян» (мужскому и женскому). 

Символ сочетает очевидную реальность с таинственной судьбоносной духовностью. Всякий символ - это свидетельство присутствия некоторой творящей личности, которая в символах проявляет свои наклонности, привычки, характер. Символичны в этом смысле все предметы, которыми пользуется человек, поскольку несут на себе отпечаток его индивидуальности. Но и сами по себе предметы символичны в более узком смысле, поскольку, дополняя друг друга, они сплетаются в удивительные сюжеты. В этом смысле символ сочетает в себе буквальное, дословное значение («знак») и иносказание, отсылая к разнообразным бытовым и культурным ассоциациям («аллегория»). Рассматривая творческое оригами через призму символизма, можно увидеть великое в малом и создать действительно уникальное произведение, таинственно предопределяющее дальнейшее развитие культуры и ход событий. 

Летом 2002 года отмечалось 100-летие российского оригами, поскольку, как удалось установить, именно в то время Лев Толстой познакомился с этим искусством и начал активно его пропагандировать, пользуясь своим большим авторитетом среди интеллигенции.